Кубик брошен — «не считается», бросает снова. Фишка уехала на две клетки дальше, чем выпало. А когда сестра всё-таки обгоняет — поле летит на пол, и все вокруг «жулики». Родители видят в этом два тревожных признака сразу: нечестность и неумение проигрывать. Исследования детских игр говорят спокойнее: правило как правило дети понимают к пяти годам, врать умеют с двух-трёх, а достойно проигрывать — навык, который взрослые почти никогда не показывают, но требуют. Ниже — разбор одной сцены: что выяснить до того, как действовать, между чем выбирать, чем каждый выбор обернётся и что об этом известно.
Сцена
Настольная игра, вся семья за столом. Шестилетний бросает кубик: «не считается» — и бросает снова. Двигает фишку на две клетки дальше, чем выпало. Когда старшая сестра обгоняет его, он переворачивает поле и уходит в слёзы: «Вы все жулики, я больше не играю».
Одна и та же сцена — несколько разных ситуаций. Различаются они не поступком, а тем, понимает ли ребёнок правило как правило и что для него значит проиграть. Сцена учебная — иллюстрация, а не реальная семья.
Что выяснить до того, как действовать
- Понимает ли он правило как правило? Исследования ниже показывают: в три года правила игры — предложения, которые можно поправить по ходу; полноценно двойное устройство игры — «соблюдаем правила и при этом стараемся выиграть» — дети понимают около пяти. Пятилетний «не считается» — уже попытка переписать правило, трёхлетний — просто иначе играет.
- Он жульничает, чтобы выиграть, или чтобы не проиграть? Первое — про желание, второе — про страх. Ребёнок, который переворачивает поле, чаще боится проигрыша, чем любит победу.
- Что обычно происходит после проигрыша в вашей семье? Победитель танцует, старшие дразнят «плаксой», взрослые говорят «ну что ты как маленький» — тогда проигрыш и правда катастрофа, и жульничество — способ её избежать.
- Это ложь или ошибка? «Не считается» — переписывание правила вслух, не обман. Тихо передвинутая фишка и «я так и бросил» — уже ложь, и она в шесть лет ребёнку доступна.
- Посильна ли игра? Если старшая сестра выигрывает всегда, потому что игра на навык, младший проигрывает не партию, а систему. Игры на удачу уравнивают шансы честно, без подыгрывания.
Развилки: что можно сделать и что это стоит
Если ему четыре-пять и он «меняет правила» на ходу
Действие. Не называть жуликом. Правила — до игры, коротко, вслух для всех. Когда фишка уезжает дальше — спокойно вернуть: «выпало три — три клетки». Если хочет играть по-своему — можно, но правило для всех: «хочешь, чтобы шестёрка давала ещё ход? тогда и мне». Выбирать игры на удачу, где младший выигрывает честно, и играть на его стороне — «мы против кубика». Не подыгрывать тайно: ребёнок это замечает, и урок получается двойной — победа даётся, а взрослые обманывают.
Цена. Игра идёт медленнее, и приходится отказаться от «пусть просто порадуется» — самого соблазнительного и самого вредного хода.
За чем наблюдать. Соблюдает ли правило после спокойного напоминания без упрёка. Предлагает ли сам «новые правила» до игры, а не в момент проигрыша.
Если ему шесть-восемь, он понимает правила и жульничает сознательно
Действие. Не устраивать суд — но и не делать вид, что не видели: пауза в игре, тихо, без публики: «так не играем; хочешь продолжить честно или закончим?» Ход исправляется, партия продолжается. Разговор — после игры, не во время: не «почему ты жулик», а «что случится, если ты проиграешь?» — ответ обычно и есть причина. Больше игр, где все против игры, а не друг против друга. Замечать вслух хороший ход и удачную стратегию, а не только выигрыш.
Цена. Прерванная игра и испорченный вечер — иногда. И отказ от роли судьи: исправление хода без приговора личности.
За чем наблюдать. Реже ли попытки за месяц. Признаётся ли сам, когда ошибся в счёте, — это признак, что честность стала его правилом, а не вашим надзором.
Если проигрыш — катастрофа: слёзы, перевёрнутое поле, «все жулики»
Действие. Это не про честность — про переживание неудачи. Не стыдить и не запрещать чувство: «проигрывать обидно, я знаю» — и всё, без «ну что ты как маленький». Ввести ритуал конца партии для всех — пожать руки, «хорошая игра», — и начать с себя: взрослые, которые проигрывают достойно и вслух («обидно, но ход у тебя был отличный»), учат этому лучше любых слов. Выбирать короткие игры, где партий много и проигрыш — одна из десяти. После — не «зато ты…», а «что бы ты сделал иначе?».
Цена. Самим проигрывать честно и без «я тебе поддался». Терпеть слёзы несколько партий, не прекращая играть — прекратить значит подтвердить, что проигрыш невыносим.
За чем наблюдать. Переносит ли проигрыш без разрушения через месяц-два. Соглашается ли на новую партию сразу после проигранной — это и есть результат.
Готовых фраз здесь нет намеренно: слова у каждой семьи свои. Смысл у трёх развилок один: правило — одно для всех и проговорено до игры, ход исправляется без приговора, а проигрыш — обидное, но обычное событие, которое взрослые переживают вслух и достойно.
Что может стоять за этим
- Правила ещё гибкие. До пяти лет ребёнок не различает «правило игры» и «как мне сейчас удобно»; он не обманывает, а играет по-своему.
- Победа = «я хороший». Если хвалят за выигрыш, проигрыш становится приговором себе; об этом разбор о самооценке.
- Старшие выигрывают всегда. В играх на навык младший обречён; жульничество — единственный способ хоть раз победить сестру. Об этой конкуренции — разбор о ревности между детьми.
- Страх насмешки. Если проигравшего дразнят, поле летит на пол до того, как его назовут плаксой.
- Образец. Взрослый, который злится на проигрыш, спорит с судьёй по телевизору или «поддаётся» тайком, показывает ребёнку обе стратегии сразу.
- Усталость. Вечерняя партия после садика — не лучшее время учиться проигрывать.
Что известно из исследований
Двойное устройство игры — правила плюс стремление выиграть — дети понимают к пяти годам
Кто и на ком. Маркус Шмидт, Сюзанне Хардекер и Майкл Томаселло, 2016, Journal of Experimental Child Psychology. 48 детей трёх и пяти лет играли на приз против куклы, которая либо старалась выиграть, либо нарочно помогала ребёнку, — и либо соблюдала правила, либо нарушала.
Что нашли. Обе группы протестовали, когда соперник соблюдал правила, но играл «неразумно» — помогал им выиграть: ребёнок хочет настоящего соперника. Трёхлетние протестовали против нарушений правил только у неразумного соперника; пятилетние — и у разумного, и одновременно против неразумной игры. Многие трёхлетние не протестовали вовсе. Авторы делают вывод: полностью двойную нормативную структуру соревнования — «соблюдай правила и старайся выиграть» — понимают пятилетние, но не трёхлетние.
Чего это не доказывает. Лаборатория, кукла, 48 детей, одна страна. Но для сцены выше вывод прямой: требовать от четырёхлетнего честной игры «как от взрослого» рано, а шестилетний уже знает, что нарушает.
Врать дети начинают в два-три года — и с возрастом всё лучше
Кто и на ком. Анджела Эванс и Кан Ли, 2013, Developmental Psychology. 65 детей от двух до трёх лет просили не подглядывать на игрушку, пока экспериментатор не смотрит.
Что нашли. Подглядели 80% детей. Большинство двухлетних, подглядев, честно признались; с возрастом всё больше детей отрицали — то есть лгали. Удержать ложь, притворившись, что не знают, какая это игрушка, большинство пока не могли. Склонность лгать предсказывали не «испорченность», а развитие исполнительных функций — способности себя контролировать.
Чего это не доказывает. Один эксперимент, одна страна, маленькие дети. Но ложь за игровым столом в шесть лет — не ранний признак порока, а нормальная способность, которая появляется у всех и требует не искоренения, а рамки.
Ложь связана с пониманием чужого ума и самоконтролем — и с тем, как ребёнок оценивает ложь
Кто и на ком. Виктория Талвар и Кан Ли, 2008, Child Development. Дети 3–8 лет в той же ситуации с игрушкой; отдельно измеряли понимание чужих убеждений, самоконтроль и то, как дети оценивают ложь.
Что нашли. Большинство подглядели и солгали, но многие потом проговаривались, выдавая себя. Первое отрицание было связано с пониманием того, что другой человек может думать иначе, и с самоконтролем; умение удержать ложь — с более сложным пониманием чужих мыслей. Ложь была связана и с тем, как дети оценивали её морально.
Чего это не доказывает. Лаборатория, одна страна. Но подсказка практическая: ребёнок, который жульничает и держится, — не хуже, а когнитивно взрослее того, кто проговаривается; вопрос не в способности, а в том, каким правилом он её направляет.
Для родителя вывод у трёх работ один: правило как правило приходит к пяти, способность обмануть — к трём, и обе — норма развития. Честная игра растёт не из наказания за жульничество, а из правил, которые одни для всех, и из взрослых, которые проигрывают вслух и достойно.
По возрастам
| Возраст | Что меняется |
|---|---|
| 3–4 | Правила — предложения; проигрыш как событие ещё не осознаётся, важен сам процесс. Играть без счёта и без победителя или в игры на чистую удачу; «жульничество» здесь не термин. |
| 5–6 | Разбор выше — про этот возраст. Понимают правила и хотят выиграть; врать умеют. Правила до игры, ход исправляется спокойно, проигрыш переживается вслух вместе со взрослым. |
| 7–9 | Жульничество становится расчётливым, стыд перед сверстниками растёт. Учить исправлять ход и признавать ошибку в счёте; ритуал конца партии; хвалить ход, не результат. |
| 10–14 | Игры уходят в онлайн, где «чит» — норма среды. Договор о честности проговаривается явно; проигрыш при друзьях — про статус, разбирать наедине. |
Где влияет культура. В одних семьях и странах поддаваться младшим — обязанность старших, в других — обман; где-то соревнование ценят, где-то стараются его избегать. Развилки выше с этим не спорят: правило, одно для всех и названное до игры, и взрослый, который проигрывает достойно, работают в любой культуре.
Когда обратиться к специалисту
Слёзы над перевёрнутым полем в шесть лет — часть роста. Насторожиться стоит, если после восьми лет любой проигрыш заканчивается разрушением — вещей, отношений, себя («я ничтожество») — и это держится месяцами; если ребёнок избегает всего, где можно проиграть, — от игр до кружков; если ложь давно вышла за пределы игрового стола и стала способом решать любые трудности. Первое — про тревогу и самооценку, второе — про честность в целом: об этом разбор о детской лжи. С тем и другим идут к детскому психологу.
Чему учится ребёнок, когда правила одни для всех
Тому, что игра держится на договоре, а не на силе того, кто громче; что проигрыш — событие на десять минут, а не приговор; и что взрослые, которые проигрывают вслух и достойно, не становятся от этого меньше. Из этого вырастает то, что позже понадобится на экзамене, на собеседовании и в споре: играть честно, когда никто не смотрит, и вставать после поражения. Как держать правила без крика — в разборе о границах; как не сорваться самому, когда поле летит на пол, — в разборе о родительской злости.
Источники
- Schmidt M. F. H., Hardecker S., Tomasello M. Preschoolers understand the normativity of cooperatively structured competition. Journal of Experimental Child Psychology, 2016, 143, 34–47. doi:10.1016/j.jecp.2015.10.014
- Evans A. D., Lee K. Emergence of lying in very young children. Developmental Psychology, 2013, 49(10), 1958–1963. doi:10.1037/a0031409
- Talwar V., Lee K. Social and cognitive correlates of children's lying behavior. Child Development, 2008, 79(4), 866–881. doi:10.1111/j.1467-8624.2008.01164.x
Сцена в разборе — учебная иллюстрация, не реальная семья. Материал не заменяет очной консультации специалиста.