«Он ударил ребёнка на площадке», «в саду опять дрался», «бьёт младшего» — родители произносят это с тем же страхом, что и «он врёт»: неужели вырастет агрессивным? Исследования, в которых за детьми следили с младенчества до школы, говорят другое: к полутора годам бьют почти все, во второй-третий год удары на пике, а дальше большинство учится обходиться словами. Задача взрослого — не искоренить агрессию за один вечер, а научить тому, что придёт ей на смену, и не пропустить те случаи, где само не проходит. Ниже — разбор одной сцены: что выяснить до того, как действовать, между чем выбирать, чем каждый выбор обернётся и что об этом известно.
Сцена
Площадка. Трёхлетний лепит куличик; к нему подходит мальчик и тянется к ведёрку. Удар лопаткой — по руке, потом по голове. Мальчик плачет, его мама подхватывает его и смотрит на вас. Ваш стоит с лопаткой и, кажется, сам испугался.
Одна и та же сцена — несколько разных ситуаций. Различаются они не ударом, а возрастом, частотой и тем, что было до. Сцена учебная — иллюстрация, а не реальная семья.
Что выяснить до того, как действовать
- Сколько ему лет? До трёх-четырёх удар — самый быстрый способ сказать «не трогай»: слов ещё нет или они медленнее рук. Исследования ниже показывают, что это возрастная норма, а не характер. После пяти-шести удар как основной способ решать споры — уже сигнал.
- Защита своего, спор за вещь — или нападение без повода? Оборона куличика и удар по тому, кто просто прошёл мимо, — разные развилки. Первое чаще про собственность (разбор о ребёнке, который не делится), второе — про состояние.
- Как часто и как сильно? Раз в неделю на площадке и каждый день в саду — разные картины. Лопаткой по голове — сначала про безопасность, тычок в плечо — про слова.
- Что он видит дома? Шлепки «в воспитательных целях», драки старших, крик как способ решать вопросы — модель, которую ребёнок копирует точнее любых объяснений.
- Что с речью и сном? Ребёнок, который не может сказать, бьёт; невыспавшийся или перегруженный шумом и людьми — бьёт вдвое чаще. Часть «агрессии» лечится режимом.
Развилки: что можно сделать и что это стоит
Если ему два-три и удар — вместо слов
Действие. Остановить руку — коротко, спокойно, физически: перехватить, отвести. Одна фраза: «Стоп. Бить нельзя». Сначала — к пострадавшему: проверить, утешить, извиниться за ребёнка перед ним и его мамой — внимание получает тот, кому больно, не тот, кто ударил. Потом — к своему: назвать чувство и дать замену — слово или жест: «ты не хотел отдавать ведёрко; скажи "моё" или покажи ладонью "стоп"». Повторять придётся десятки раз: это обучение, не наказание. Не бить в ответ «чтобы понял, как больно»: так он понимает одно — бьёт тот, кто сильнее.
Цена. Неловкость перед чужими родителями каждый раз и месяцы одинаковых фраз без быстрого результата.
За чем наблюдать. Появляются ли за два-три месяца слово или жест вместо удара — хотя бы иногда. Уходит ли частота вместе с ростом речи.
Если удары частые, ему уже четыре-шесть — или дерётся в саду
Действие. Смотреть не на удар, а на карту: когда, с кем, из-за чего — обычно это два-три повторяющихся сюжета (очередь, отобранная вещь, «дразнят»). Договориться в спокойное время о способе вместо удара — «стоп» рукой, отойти, позвать взрослого — и отрепетировать в игре. После каждой драки — исправление, а не изоляция: помочь тому, кого ударил, а не «полчаса в углу». С воспитателем говорить не «наказывайте строже», а «что происходит за минуту до удара». И честно посмотреть дома: если бьют его, он бьёт других.
Цена. Признать, что часть причины может быть дома, и время на разговоры с садом, которые не всегда приятны.
За чем наблюдать. Частота по неделям, а не по дням. Появляется ли пауза перед ударом — секунда, когда он смотрит на вас: это и есть начало торможения.
Если бьёт с намерением причинить боль, слабых или не может остановиться сам
Действие. Сначала безопасность: не оставлять наедине с младшими и с животными. Потом — специалист, а не «перерастёт»: педиатр, при необходимости невролог и детский психолог. Исследования ниже показывают, что примерно у одного ребёнка из шести агрессия к школе не снижается, и как раз этим детям нужна помощь рано — она работает лучше, чем в подростковом возрасте. Дома — режим, сон, предсказуемость и ни одного удара в его адрес.
Цена. Признать, что домашних средств не хватает, — и услышать от специалиста вопросы про семью, которые задают всем.
За чем наблюдать. Не растёт ли частота и сила по неделям. Пугается ли он сам после удара — это хороший знак: тормоз есть, его нужно укрепить.
Готовых фраз здесь нет намеренно: слова у каждой семьи свои. Смысл у трёх развилок один: удар останавливают всегда, внимание получает пострадавший, а учат не «не бить», а тому, что делать вместо.
Что может стоять за этим
- Нет слов. В два-три года рука быстрее речи; чем беднее словарь, тем чаще удар.
- Защита своего. «Моё» — первое, что ребёнок готов отстаивать телом. Это не жестокость, а граница, которую он ещё не умеет обозначить иначе.
- Перегрузка. Шум, толпа, усталость, голод — удар приходит там, где нет сил сдерживаться.
- Подражание. Шлепок дома, драки старших, мультфильм, где сильный решает всё кулаком, — ребёнок копирует то, что работает у других.
- Ревность и стресс. Младший брат, переезд, сад — удар бывает способом вернуть внимание. Об этом разбор о ревности между детьми.
- Проверка. «А что будет?» — тот же механизм, что с любым правилом: ответ он читает по вашей устойчивости.
Что известно из исследований
К полутора годам бьют почти все — и большинство учится обходиться без этого до школы
Кто и на ком. Ричард Тремблей и коллеги, 2004, Pediatrics. Случайная выборка из 572 семей в Квебеке; частоту физической агрессии матери оценивали в 17, 30 и 42 месяца.
Что нашли. Три траектории: около 28% детей почти не бьют; около 58% — растущая, но умеренная агрессия; около 14% — растущая высокая. Авторы пишут, что к 17 месяцам подавляющее большинство детей физически агрессивны к братьям, сверстникам и взрослым, а затем большинство осваивает альтернативы ещё до школы. Высокую траекторию предсказывали жёсткое, принуждающее родительство уже в пять месяцев, семейные конфликты, низкий доход, наличие младших сиблингов.
Чего это не доказывает. Оценки матерей, одна провинция, связи, а не причины. Работа не говорит, что ваш трёхлетний — из тех 14%: она говорит, что удары в этом возрасте — правило, а не исключение.
Агрессия растёт на втором году, достигает пика и с третьего дня рождения идёт на спад
Кто и на ком. Ленеке Алинк и коллеги, 2006, Child Development. 2 253 ребёнка в Нидерландах, набранные в 12, 24 и 36 месяцев; 271 из них наблюдали ещё год; оценки матерей и отцов.
Что нашли. Физическая агрессия есть уже у годовалых, но значительно чаще у двух- и трёхлетних; частота растёт на втором году жизни и снижается начиная с третьего дня рождения. В два и три года мальчики агрессивнее девочек; устойчивость поведения у двух- и трёхлетних высокая.
Чего это не доказывает. Родительские отчёты, одна страна. Но для сцены выше вывод прямой: три года — вершина кривой, и снижение дальше — ожидаемый ход, если ребёнку дают, чем заменить удар.
Примерно один из шести детей агрессию не снижает — и это связано с тем, как с ним обращаются
Кто и на ком. Сильвана Коте, Трейси Вайланкур, Джон Леблан, Дэниел Нейджин и Ричард Тремблей, 2006, Journal of Abnormal Child Psychology. Национальная выборка Канады: 10 658 детей, десять когорт, наблюдение шесть лет, возраст от 2 до 11.
Что нашли. Три траектории от двух до одиннадцати лет: 31% — редкие удары в раннем детстве и почти никаких к предподростковому возрасту; 52% — эпизодические удары, сходящие на нет; 17% — частые и устойчивые. В устойчиво агрессивной группе чаще были мальчики, дети из семей с низким доходом и дети родителей, которые описывали свой стиль как враждебный и неэффективный.
Чего это не доказывает. Связи, а не причины: трудный ребёнок тоже делает родителя жёстче. Но направление ясно: типичный путь — удары, которые сходят на нет, а враждебное воспитание — не лекарство от агрессии, а её спутник.
Для родителя вывод у трёх работ один: удар в два-три года — не диагноз, а этап, который проходит у большинства — если ребёнка учат словам и жестам вместо удара и не бьют в ответ. А если к пяти-шести удары остаются главным способом решать споры, ждать не нужно: помощь в этом возрасте работает лучше, чем позже.
По возрастам
| Возраст | Что меняется |
|---|---|
| 1–2 | Первые удары — исследование мира и способ сказать «не хочу». Перехватывать руку, коротко «нельзя», давать слово за него. Наказывать нечего: тормоза ещё нет физически. |
| 2–3 | Разбор выше — про этот возраст. Пик кривой: удар вместо слов, особенно за своё. Учить слову и жесту, повторять десятки раз, внимание — пострадавшему. |
| 4–6 | Удары должны редеть; ребёнок уже способен на договорённый способ вместо удара и на исправление после. Частые драки в саду — повод для карты «когда и из-за чего», а не для строгости. |
| 7–11 | Удар как основной способ решать споры — сигнал, а не этап. Отличать драку равных от систематической жестокости к слабым: второе — разбор о травле, и там роли разные. |
Где влияет культура. «Дай сдачи» в одних семьях и странах — норма, в других любой удар недопустим; где-то мальчикам драться «положено». Развилки выше с этим не спорят: удар останавливают везде, а чему учить вместо него — словам и жесту — работает в любой культуре.
Когда обратиться к специалисту
Удары в два-три года, которые редеют вместе с ростом речи, — часть развития. Насторожиться стоит, если после пяти-шести лет ребёнок дерётся почти каждый день и удар остаётся главным способом решать споры; если бьёт слабых, младших, животных — и, похоже, получает от этого удовольствие; если не может остановиться сам и не пугается после; если агрессия появилась резко вместе с переменами в сне, речи, настроении; если дома есть насилие — в том числе «воспитательное». С этим идут к педиатру и детскому психологу, не «через год». Если вы сами срываетесь на удар или крик — разбор о родительской злости: начинать придётся с себя.
Чему учится ребёнок, когда его останавливают без удара
Тому, что сильный — это тот, кто может остановить и не ударить. Что чувство «моё!» законно, а рука — нет, и между ними есть слово. И что после удара мир не рушится: пострадавшего утешили, его самого не выбросили из отношений, а показали, что делать иначе. Из этого и вырастает то, что взрослые называют самообладанием. О том, как держать правило «бить нельзя» без крика и наказаний, — в разборе о границах; чем удар в истерике отличается от удара «за своё» — в разборе о капризах и истериках.
Источники
- Tremblay R. E., Nagin D. S., Séguin J. R., Zoccolillo M., Zelazo P. D., Boivin M., Pérusse D., Japel C. Physical aggression during early childhood: Trajectories and predictors. Pediatrics, 2004, 114(1), e43–e50. doi:10.1542/peds.114.1.e43
- Alink L. R. A., Mesman J., van Zeijl J., Stolk M. N., Juffer F., Koot H. M., Bakermans-Kranenburg M. J., van IJzendoorn M. H. The early childhood aggression curve: Development of physical aggression in 10- to 50-month-old children. Child Development, 2006, 77(4), 954–966. doi:10.1111/j.1467-8624.2006.00912.x
- Côté S. M., Vaillancourt T., LeBlanc J. C., Nagin D. S., Tremblay R. E. The development of physical aggression from toddlerhood to pre-adolescence: A nation wide longitudinal study of Canadian children. Journal of Abnormal Child Psychology, 2006, 34(1), 71–85. doi:10.1007/s10802-005-9001-z
Сцена в разборе — учебная иллюстрация, не реальная семья. Материал не заменяет очной консультации педиатра и психолога.