«Даша-каша, толстая Даша» — и компания смеётся. Родителю обзывающегося ребёнка стыдно вдвойне: за слова и за то, что он собой доволен. Но дразнилка — не одно явление, а три: игра, в которой смеются оба; укол, которым добывают смех компании за счёт одного; и систематическая насмешка над одним и тем же ребёнком, у которой есть другое имя — травля. Исследования показывают, что различать их нужно не по словам, а по тому, кто смеётся и кто уходит. Ниже — разбор одной сцены: что выяснить до того, как действовать, между чем выбирать, чем каждый выбор обернётся и что об этом известно.
Сцена
Двор, компания детей семи–девяти лет. Ваш сын громко, чтобы слышали все: «Даша-каша, толстая Даша!» Компания смеётся. Даша молчит и отходит к скамейке. Он доволен: смех — его.
Одна и та же сцена — несколько разных ситуаций. Различаются они не словами, а тем, смеются ли оба, кто в аудитории и повторяется ли это на одного и того же ребёнка. Сцена учебная — иллюстрация, а не реальная семья.
Что выяснить до того, как действовать
- Игра или укол? В игре-дразнилке смеются оба, роли меняются, обиженный может остановить одним словом. В уколе смеётся одна сторона, вторая замолкает и уходит — как Даша. Исследование ниже определяет дразнение как игровую провокацию — и объясняет, когда она перестаёт быть игрой.
- Про что? Дразнилка про ерунду («Петя-репка») и про тело, внешность, семью или бедность — разные вещи. Второе ранит всегда, независимо от тона.
- Кто смеётся? Аудитория — топливо. Если компания смеётся, слово становится способом занять место в ней; без зрителей большинство дразнилок не звучит.
- Как часто и на кого? Раз пошутил над кем угодно — эпизод. Раз за разом на одну и ту же Дашу — уже система, и у неё другое название: травля.
- Откуда слова? «Толстая» ребёнок где-то услышал как насмешку: дома, от старших, из роликов. Если в семье шутят про чужую внешность, он делает то же — только громче.
Развилки: что можно сделать и что это стоит
Если это обоюдная игра — смеются оба и роли меняются
Действие. В игру не вмешиваться, но правило проговорить заранее и один раз: дразнить можно того, кто согласен, и нельзя — про тело, внешность и семью. Научить стоп-слову — «хватит» значит хватит, для всех, включая взрослых. Самому дразнить дома только так, как хотите, чтобы дразнили вашего ребёнка.
Цена. Признать, что дразнилки — часть детской культуры, а не порок, и не запрещать смех.
За чем наблюдать. Останавливается ли он, когда другой сказал «стоп». Это единственный тест, отличающий игру от укола.
Если это укол при публике — Даша ушла, компания смеётся
Действие. Остановить коротко и без спектакля: отозвать в сторону, не отчитывать при компании — унижение при всех он вернёт Даше при первой возможности. Наедине — не «как тебе не стыдно», а вопрос о другой стороне: «Даша отошла к скамейке; что она сейчас чувствует?» Исправление — действием, не формальным «прости»: позвать её в игру, поделиться. И разговор о смехе: компания смеётся не над шуткой, а над Дашей — и этот смех дорого стоит тому, кто его добывает.
Цена. Испорченная прогулка и разговор, который ему неприятен. Соблазн махнуть рукой — «дети дразнятся» — силён, но именно так укол становится привычкой.
За чем наблюдать. Повторяется ли на ту же девочку. Появляется ли у него другой способ рассмешить компанию — без жертвы.
Если систематически, на одного и того же, про больное — и с компанией
Действие. Называть вещи своими именами — про себя, не при нём при всех: это травля, и он в роли зачинщика. Не оправдывать («она сама странная», «он просто шутит») и не унижать в ответ. Работать со школой или садом, не против них. Выяснить, что за этим: статус, страх самому стать целью, копирование. Исследование ниже показывает, что дети, добывающие статус насмешкой, сами чаще отвергнуты и одиноки, — это не оправдание, а ключ к разговору. Проверить дом: не звучат ли там обесценивающие шутки как норма.
Цена. Признать это при других родителях и в школе. Отрицание — единственное, что гарантированно сделает хуже.
За чем наблюдать. Повторы после вмешательства. Реакция на прямой запрет. Есть ли у него друзья, которых он не унижает.
Готовых фраз здесь нет намеренно: слова у каждой семьи свои. Смысл у трёх развилок один: где кончается шутка, решает тот, кого дразнят, — а взрослый следит за тем, кто смеётся и кто уходит.
Что может стоять за этим
- Смех как награда. Компания засмеялась — значит, я здесь свой. Дразнилка — самый дешёвый способ получить этот смех.
- Проверка границ слова. Что можно сказать, а что нет, ребёнок узнаёт опытом — и реакцией взрослых.
- Копирование. Дома шутят про «толстых», старшие обзываются, блогер зарабатывает на насмешке — ребёнок берёт готовое.
- Страх стать целью. Кто дразнит первым, того не дразнят — так это выглядит в семь лет.
- Зависть и ревность. Даша лучше читает или дружит с тем, с кем хотел бы дружить он.
- Неумение шутить иначе. Юмор — навык; если единственный доступный жанр — за счёт кого-то, ребёнок им и пользуется.
Что известно из исследований
Дразнение — игровая провокация; хостильнее всего оно от тех, кто выше по статусу
Кто и на ком. Дачер Келтнер и коллеги, 2001, Psychological Bulletin. Концептуальный анализ и обзор исследований дразнения.
Что нашли. Авторы определяют дразнение как игровую провокацию — комментарий о чём-то, что важно для адресата, — и показывают, как одно и то же дразнение ведёт то к сближению, то к враждебности. Поводом чаще служат нарушения норм и конфликт. С возрастом дети дразнят всё более игриво, особенно к 11–12 годам, и лучше понимают дразнение. Дразнение чаще и враждебнее, когда исходит от людей более высокого статуса, от знакомых и от мужчин; различия между полами меньше, чем принято думать.
Чего это не доказывает. Обзор, а не одно исследование, и в основном о старших детях и взрослых. Но для сцены выше он даёт главный критерий: игра это или укол, решают отношения сторон, а не слова.
Агрессия словами и отношениями — отдельная форма, и она дорого стоит самим агрессорам
Кто и на ком. Ники Крик и Дженнифер Гротпитер, 1995, Child Development. 491 ребёнок с третьего по шестой класс; оценки сверстников.
Что нашли. Реляционная агрессия — вред через отношения: исключение, слухи, унижение — оказалась отдельной формой, отличной от драк и открытых оскорблений; девочки прибегали к ней чаще мальчиков. Дети, склонные к такой агрессии, были заметно чаще отвергнуты сверстниками и сообщали о большем одиночестве, подавленности и изоляции.
Чего это не доказывает. Одна страна, оценки сверстников, срез в одной точке — связь, не причина. Но вывод для родителя прямой: ребёнок, который держит место в компании насмешкой, платит за него одиночеством.
Насмешка держится на тех, кто смеётся, — у травли есть роли
Кто и на ком. Кристина Салмивалли и коллеги, 1996, Aggressive Behavior. 573 финских шестиклассника 12–13 лет.
Что нашли. Кроме жертвы и зачинщика, в травле есть помощник, подкрепляющий — тот, кто смеётся и подбадривает, — защитник и сторонний. Роли были связаны с положением ребёнка в группе.
Чего это не доказывает. Одна страна и один возраст; работа о травле, а не о разовой дразнилке. Но механизм тот же и во дворе: без смеха компании укол не имеет смысла — и разговор с ребёнком-зачинщиком стоит вести именно о смехе.
Для родителя вывод у трёх работ один: дразнилка становится вредом не от слов, а от отношений — когда смеётся одна сторона, а вторая уходит; и тот, кто добывает смех за чужой счёт, платит за него сам.
По возрастам
| Возраст | Что меняется |
|---|---|
| 3–5 | Дразнилки — игра со звуками и запретными словами («какашка»), почти не про человека. Правило одно: про тело и семью — нельзя; остальное проходит само. |
| 6–9 | Разбор выше — про этот возраст. Дразнят про внешность и ради компании; ранит по-настоящему. Учить стоп-слову, различать игру и укол, исправлять действием. |
| 10–12 | Пик игрового дразнения: подколки — язык дружбы, ребёнок понимает иронию. Но тот же язык становится травлей, если направлен на одного; следить за адресатом, не за тоном. |
| 13–14 | Сарказм и обесценивание как стиль, часть — онлайн. Разговор о том, чем шутка отличается от унижения, — на равных и наедине; о дразнилках в его адрес — в разборе о травле. |
Где влияет культура. В одних семьях и странах подколки — норма общения даже с малышами, в других любая насмешка — грубость. Развилки выше с этим не спорят: где кончается шутка, решает тот, кого дразнят, — и это правило работает в любой культуре.
Когда обратиться к специалисту
Дразнилка во дворе — часть роста. Насторожиться стоит, если ребёнок систематически унижает одного и того же и не останавливается после ваших вмешательств; если у него нет друзей, а есть только те, кого он высмеивает; если насмешки сопровождаются жестокостью, порчей чужого, ложью — тогда это разговор с детским психологом и со школой. И отдельно: если дразнят вашего ребёнка и он замыкается, боится идти в школу, «теряет» вещи — это уже не про его характер, а про травлю.
Чему учится ребёнок, когда шутку останавливают там, где она ранит
Тому, что смех бывает разный: тот, что объединяет, и тот, что стоит кому-то места у скамейки. Что «стоп» — слово, которое останавливает всех, включая взрослых. И что быть смешным можно без жертвы — этому учат дома, шутя над ситуациями, а не над людьми. О том, как правило держится без крика, — в разборе о границах; о том, как научить замечать чужие чувства, — в материале об эмпатии.
Источники
- Keltner D., Capps L., Kring A. M., Young R. C., Heerey E. A. Just teasing: A conceptual analysis and empirical review. Psychological Bulletin, 2001, 127(2), 229–248. doi:10.1037/0033-2909.127.2.229
- Crick N. R., Grotpeter J. K. Relational aggression, gender, and social-psychological adjustment. Child Development, 1995, 66(3), 710–722. doi:10.1111/j.1467-8624.1995.tb00900.x
- Salmivalli C., Lagerspetz K., Björkqvist K., Österman K., Kaukiainen A. Bullying as a group process: Participant roles and their relations to social status within the group. Aggressive Behavior, 1996, 22(1), 1–15. doi:10.1002/(SICI)1098-2337(1996)22:1<1::AID-AB1>3.0.CO;2-T
Сцена в разборе — учебная иллюстрация, не реальная семья. Материал не заменяет очной консультации специалиста.