Крик из гостиной, потом плач: «Он меня ударил!» — «Она первая укусила!» Родитель бежит на звук и уже на пороге должен решить, кем быть: судьёй, который выяснит, кто начал; полицейским, который разведёт обоих по комнатам; или кем-то третьим. Исследования о ссорах братьев и сестёр говорят две вещи, которые плохо сочетаются с привычкой «перерастут»: во-первых, драки между сиблингами — не безобидная возня, их след на психике сравним со следом травли сверстниками; во-вторых, родителей можно научить разбирать эти ссоры так, что дети начинают договариваться сами. Ниже — разбор одной сцены: что выяснить до того, как действовать, между чем выбирать, чем каждый выбор обернётся и что об этом известно.
Сцена
Семилетний и четырёхлетняя — и один пульт от телевизора. Он вырывает, она кусает его за руку, он бьёт её по спине, она ревёт. К вашему приходу версии готовы: «Он меня ударил!» — «Она первая укусила!» Вы ничего не видели.
Одна и та же сцена — несколько разных ситуаций. Различаются они не тем, кто начал, а тем, равны ли силы, боится ли кто-то из детей другого и повторяется ли это каждый день. Сцена учебная — иллюстрация, а не реальная семья.
Что выяснить до того, как действовать
- Возня, ссора или агрессия? В возне смеются оба и никто не бежит к вам. В ссоре за пульт злятся оба, силы примерно равны, обиды проходят к ужину. В агрессии один систематически обижает другого — и тот его боится. Это три разные развилки.
- Есть ли постоянный виноватый? Если разбор всегда кончается «ты же старший!», старший усваивает, что справедливости дома нет, а младшая — что укусить и заплакать выгодно.
- Из-за чего дерутся чаще всего? Ресурс — пульт, место у окна, ваше внимание — решается правилами очереди. Территория и вещи — границами: у каждого что-то своё, неприкасаемое. Внимание — временем с каждым отдельно.
- Насколько сильно и часто? Синяки, порча вещей, слёзы одного и того же ребёнка каждый день, страх оставаться вдвоём — уже не про пульт. Исследование ниже показывает, что такое не стоит списывать на «дети дерутся».
- Кем вы бываете в этих сценах? Судья спрашивает «кто первый?» — и всегда ошибается, потому что не видел. Полицейский разводит по углам — быстро, но никого ничему не учит. Посредник помогает договориться — дольше, но это единственная роль, которую исследования связывают с тем, что дети начинают решать ссоры сами.
Развилки: что можно сделать и что это стоит
Если это ссора за ресурс — силы равны, никто не боится
Действие. Не искать виноватого. Сначала остановить руки и зубы — коротко и одинаково для обоих: «в этом доме не бьют и не кусают — никто». Дать обоим минуту остыть. Потом — посредничество, как его учат в исследованиях ниже: каждый по очереди говорит, чего хотел, второй повторяет своими словами; потом вместе придумывают, как быть с пультом — очередь, таймер, «сегодня выбирает он, завтра она». Решение записывается или проговаривается как правило на будущее.
Цена. Десять минут вместо тридцати секунд «оба по комнатам». И терпение к тому, что первые разы дети будут ждать вашего приговора, а не решать.
За чем наблюдать. Начинают ли сами предлагать «давай по очереди» до вашего прихода. По данным ниже, именно это и меняется первым.
Если у вас есть постоянный виноватый — и вы привыкли судить
Действие. Перестать спрашивать «кто начал» — вы не видели, а дети видели каждый своё. Удар и укус — отдельный запрет с одинаковым последствием для обоих, кто бы ни начал: это про правило дома, а не про вину. Сам конфликт разбирать как в первой развилке. Проверить, не назначен ли старший виновным по умолчанию — «ты же старше, уступи» — и не научилась ли младшая бежать к вам со слезами как с оружием; об этом разбор о ябедничестве. Дать каждому время с вами один на один — не за хорошее поведение, а по расписанию.
Цена. Признать, что старший не обязан уступать только потому, что он старший, — и выдержать несколько сцен, когда младшая проверит, работает ли ещё «он меня ударил».
За чем наблюдать. Меняется ли рисунок: реже ли слёзы «на публику», чаще ли попытки решить между собой. И не превратился ли крик «несправедливо!» в главный жанр — тогда разбор о несправедливости.
Если один систематически обижает другого — тот боится, есть синяки, порча вещей, унижения
Действие. Называть вещи своими именами про себя: это не «дети дерутся», а агрессия в семье, и останавливают её как травлю. Сначала защита того, кого обижают: он не остаётся с обидчиком один, взрослый рядом. Нулевая терпимость к ударам — без «сам напросился». Отдельно и спокойно — разбор причин у того, кто бьёт: ревность, собственная обида, копирование — где он видел, что бьют; о ревности между детьми — разбор о сиблингах, о драках с другими детьми — разбор о том, почему ребёнок бьёт. Время с каждым отдельно. Если за несколько недель не меняется — специалист, и не откладывая.
Цена. Признать проблему вместо «перерастут» и тратить на неё взрослое время каждый день, пока не станет безопасно.
За чем наблюдать. Страх младшего: перестаёт ли он избегать брата. Частота и сила эпизодов. Поведение старшего вне дома — в саду, в школе.
Готовых фраз здесь нет намеренно: слова у каждой семьи свои. Смысл у трёх развилок один: удары запрещены всем без разбора, кто начал, а ссору разбирают не судом, а посредничеством — до тех пор, пока дети не начнут договариваться сами.
Что может стоять за этим
- Борьба за ресурс. Пульт, место, игрушка — а чаще всего ваше внимание, которое в момент драки гарантированно достаётся обоим.
- Ревность. Младшей «всё прощают», старшему «всё можно» — обе версии живут в одной квартире одновременно.
- Неумение договариваться. Это навык, а не врождённая черта; если его никто не показывал, единственный известный инструмент — сила.
- Усталость и скука. Вечер, экраны, конец выходного: драки густеют там, где кончились силы и занятия.
- Копирование. Дети, которых шлёпают или на которых кричат, решают споры между собой так же.
- Закреплённые роли. «Он у нас агрессивный», «она у нас хитрая» — сказанное при детях становится сценарием.
- Возраст. В два–четыре года укус — это речь: ребёнок ещё не может сказать «отдай» быстрее, чем укусить.
Что известно из исследований
Родителей можно научить посредничеству — и дети начинают договариваться сами
Кто и на ком. Джулия Смит и Хилди Росс, 2007, Child Development. 48 семей с детьми 5–10 лет, случайное распределение: одних родителей учили формальной процедуре посредничества в ссорах детей, другие вмешивались как привыкли.
Что нашли. В семьях с посредничеством родители сообщали, что дети чаще использовали конструктивные способы решения ссор, чаще шли на компромисс и чаще сами определяли исход конфликта. По наблюдениям, в самостоятельных переговорах о повторяющихся ссорах у этих детей было меньше негатива, они лучше понимали, что оценка вины зависит от того, как истолковать событие, и лучше знали точку зрения брата или сестры.
Чего это не доказывает. Небольшая выборка, одна страна, короткий срок наблюдения. Но это редкий случай, когда родительский приём проверен в эксперименте со случайным распределением — и он сработал.
Посредничество усиливает младших — тех, кто в суде «кто начал» обычно проигрывает или побеждает слезами
Кто и на ком. Афшан Сиддики и Хилди Росс, 2004, Journal of Family Psychology. Семьи с детьми 5–8 лет; матерей учили посредничеству и сравнивали с контрольными семьями дома и в лаборатории.
Что нашли. Обученные матери применяли посредничество, и его предпочитали и матери, и дети. Дети отвечали на него по существу: чаще рассуждали, обсуждали чувства и понимали мотивы друг друга, чем в контрольных семьях. Посредничество давало детям, особенно младшим, возможность самим решать спорные вопросы.
Чего это не доказывает. Пилотное исследование, краткосрочные эффекты, вопрос о долгосрочных последствиях авторы оставляют открытым. Но для сцены выше вывод конкретный: четырёхлетняя способна участвовать в разборе, а не только реветь — если разбор устроен так, что её слушают.
Агрессия между братьями и сёстрами — не безобидна: след на психике такой же, как от травли сверстниками
Кто и на ком. Коринна Такер, Дэвид Финкелхор и коллеги, 2013, Pediatrics. Национальная вероятностная выборка США, 3599 детей и подростков от 0 до 17 лет; телефонные интервью с подростками 10–17 и с родителями детей до 9.
Что нашли. Дети и подростки, которых за прошедший год брат или сестра обижали — словами, порчей вещей, лёгкими или серьёзными физическими нападениями, — сообщали о большем психологическом неблагополучии. Дети до 9 лет страдали от лёгких физических нападений сильнее, чем подростки. Агрессия сиблингов и агрессия сверстников независимо друг от друга предсказывали ухудшение психического состояния.
Чего это не доказывает. Опрос, один год, связи, а не причины; «лёгкое физическое нападение» в анкете шире, чем шлепок за пульт. Но вывод авторов прямой, и он про развилку третью: усилия, которые общество тратит на остановку травли в школе, стоит распространить и на драки дома.
Для родителя вывод у трёх работ один: драки между детьми не «перерастаются» сами по себе и не безобидны; а роль взрослого, которая меняет дело, — не судья и не полицейский, а посредник, и этому можно научиться.
По возрастам
| Возраст | Что меняется |
|---|---|
| 2–4 | Кусают и толкают, потому что слов ещё мало. Разводить, называть чувства за ребёнка («ты хотел пульт, ты злишься»), давать слова вместо зубов. Договора не ждать — его пока не из чего строить. |
| 5–7 | Разбор выше — про этот возраст. Посредничество уже работает: по данным выше — с пяти лет. Запрет на удары плюс очередь и таймер решают большинство ссор за ресурс. |
| 8–11 | Правила вырабатываются вместе — семейный совет раз в неделю; ссоры словами — норма, драки — стоп без разбора причин. У каждого появляется своё неприкасаемое: полка, ящик, время. |
| 12–14 | Драки должны уйти; если продолжаются — это сигнал, не «характер». Главный ресурс теперь — территория и приватность; о правилах, которые подросток примет, — в разборе о границах для подростка. |
Где влияет культура. В одних культурах старший обязан уступать по умолчанию, и его же спрашивают за все драки; в других дети равны, и разбор идёт по существу. Посредничество проверялось на канадских семьях с детьми 5–10 лет — в семьях с жёсткой иерархией по возрасту оно потребует поправок. Развилки выше с этим не спорят: запрет на удары для всех и разбор вместо суда переносимы в любую семью, а сколько именно «обязан» старший — решаете вы.
Когда обратиться к специалисту
Ссоры и стычки между братьями и сёстрами — часть роста. Насторожиться стоит, если один ребёнок боится другого и избегает оставаться с ним; если есть синяки, порча вещей, систематические унижения; если драки не идут на убыль через несколько недель после того, как вы изменили свою роль; если агрессивный ребёнок так же ведёт себя в саду или школе; если в стычках появляется сексуализированное поведение. Это разговор с детским психологом или семейная консультация — не откладывая на «перерастут». О травле вне дома — разбор о буллинге.
Чему учится ребёнок, когда ссору разбирают, а не судят
Тому, что конфликт — задача, у которой есть решение, а не поиск виноватого. Что бить нельзя никому, включая того, кто «первый начал». Что его слушают, даже когда он младше и слабее, — и что договориться можно быстрее, чем додраться. Этот навык он унесёт из дома во двор, в школу и во взрослую жизнь. О ревности, которая часто стоит за драками, — в разборе о сиблингах.
Источники
- Smith J., Ross H. Training parents to mediate sibling disputes affects children's negotiation and conflict understanding. Child Development, 2007, 78(3), 790–805. doi:10.1111/j.1467-8624.2007.01033.x
- Siddiqui A., Ross H. Mediation as a method of parent intervention in children's disputes. Journal of Family Psychology, 2004, 18(1), 147–159. doi:10.1037/0893-3200.18.1.147
- Tucker C. J., Finkelhor D., Turner H., Shattuck A. Association of sibling aggression with child and adolescent mental health. Pediatrics, 2013, 132(1), 79–84. doi:10.1542/peds.2012-3801
Сцена в разборе — учебная иллюстрация, не реальная семья. Материал не заменяет очной консультации специалиста.